“Harry Potter and the Deathly Hallows”: Christian core in the contemporary setting.

Three deathly Hallows are akin to the temptations of Christ in the desert. Both provide a self-glorifying way to conquer death. The Hallows that appeared in book 7 have been present, implied, throughout the other 6 books. There was always a question within Harry himself and the society around him – what does his uniqueness, his fame mean to him? Why is he going through all of the dangerous trouble? Is it for personal gain and glory, or for selfless love? This choice materializes when he has to choose between two opposite sets of actions – pursuing the Hallows of the Horcruxes. Following his own self-interest and power, or following the Self That requests self-abandonment (Christ).

In a way, Harry represents the ideal that any Christian aspires to follow. When he chooses selflessness, he destroys his own original sin, the seed of devil within man – that is the whimpering child that is “beyond help” at King’s Cross. In other words, Harry has become born again of the Spirit, his nature changed through the ultimate self-surrender to love. This rebirth empowers him, and makes him above the natural law: Voldemort’s magic can no longer touch him. He conquers his own sin, not out of fear, but by the power of his own desire.

Remarkably, the book frames the Christian goal in an unimposing network of contemporary events, so that the reader, driven to read by the anticipation of adventure, must look deeper to understand its meaning. The reader, like Harry, finds himself on a spiritual quest, and may discover inner reasons for the character’s choices. The external setting of the books, colorful and exciting, has made wide the appeal of the series, and ensured that the cry in the wilderness will be heard by many.

Депрессия - дело наживное.

Ночь. Я бегу по тропинке к узкой речке. Берег в серых пятнах снега, в проталинах видна черная земля, и ручейки сбегают в гладкое черное русло. Нет ни звезд, ни луны. Небольшие желтые огоньки справа - окна домов или уличные фонари - отражаются в гладкой воде. Мне трудно. Передо мной неизвестное, сложное дело. Я спешу. Подбегаю к воде. В ней я найду субмарину. Ее не видно, но я чувствую, что она передо мной. Опускаю лицо в воду и вижу, как она парит прямо под поверхностью. Под ней - океанская глубина и океанская ширь темной, почти непрозрачной воды. Берег тонкой коркой нависает над водным пространством. Окна субмарины горят желтым, и от ее брони идет слабый свет, рассеивающийся в толще воды. Тревожно. Мне нужно попасть внутрь субмарины. Меня напряженно ждут внутри. Я ступаю с берега на ее купол. Субмарина поворачивается под моей стопой и медленно кренится. Я в воде. Пальто и зимние ботинки тянут меня вглубь, но мне не нужен воздух. Я ушла под воду с головой. Беспомощно смотрю на то, как субмарина заваливается набок. Внутри все должно падать, люди, перегородки должны лететь к черту. Меня охватывает животный ужас. Мне никак не остановить ее вращение. Мне не на что опереться. Субмарина удаляется от берега, вокруг нее нет ничего, кроме серой воды. Она вращается на водяных столбах, идущих из глубины, и мне не достать, не остановить, не помочь.

Хома Брут учился в бурсе. А еще в суставах бывает защитная "сумочка", наполненная жидкостью. Если ее повредить, дико болит. Тоже бурса. Почему так?

чищу я это вчера мышцы около локтя. Смотрю - белое. Связующая ткань, убираем, значит. Не убирается. Пинцетом ее, пинцетом. Нифига. Оказалось - кость.

Мы нашего кадавра - наше тело - растрогали. До костей. Чем глубже - тем ароматней. Чем грязней, тем сильней - киргизкий народный эпос.

Режем кадаврово предплечье. Коллега мне:

- Try doing blunt disection. You know, the scalpel has no conscience.

я:

- Technically, neither do I...

Как обычно после тестов, мои мозги изжарились на неделю вперед. Соскребаю поджарку со внутренней стороны черепа. Лекции пролетают из одного уха в другое. Без зазрения совести устроила себе сегодня занимательную физиологию - всю лекцию не вылезала из журнала Божены Рынска.

На прошлой неделе в анатомической лабораторке мне в лицо брызнули трупным соком. Связки и жир счищаем - тянем, режем, дергаем... У соседки рука и оскользнись...